Дети годами приносили семейным блогам просмотры, рекламные контракты и миллионы. Теперь часть инфлюенсеров удаляет старые ролики, закрывает лица и пытается понять, можно ли оставить родительство в блоге, не публикуя чужое детство.
Американский инфлюенсер Алекс Мэдисон вместе с партнером Джоном Буффаром снимает короткие комедийные ролики о собственной жизни. После рождения дочери в этих сценках появился новый герой — младенец в огромном розовом банте.
Играет его Джон.
Когда в сентябре 2025 года у пары родилась Люси Грей, Алекс и Джон заранее решили, что не будут показывать ее подписчикам и рассказывать подробности ее жизни. Но полностью убрать родительство из блога не получалось: именно оно теперь занимало большую часть их времени и давало материал для новых шуток.
Поскольку контент пары и раньше строился на разыгранных сценках, они придумали младенцу взрослого дублера. Джон надевает бант, ложится Алекс на руки и изображает дочь — с ее участием, но без ее лица, голоса и медицинской карты в открытом доступе.
Мэдисон рассказала People, что им хотелось сохранить узнаваемость семейных ситуаций и не делать вид, будто после рождения ребенка их жизнь совершенно не изменилась. При этом сама Люси не должна была становиться персонажем блога. Так роль досталась Джону: он уже был вторым участником комедийного дуэта и, в отличие от младенца, мог согласиться на съемку.
У истории с бантом довольно безобидный вид. Но придумать взрослого младенца паре пришлось потому, что семейные инфлюенсеры наконец столкнулись с вопросом, который долго откладывали: что останется от семейного блога, если перестать показывать семью целиком?
Семейный блог оказался бизнесом, а дети — его самыми узнаваемыми героями
Первые семейные каналы выросли из обычных домашних видео. Родители снимали беременность, роды, первые шаги, поездки, утренние сборы, ссоры между братьями и сестрами. Зрители возвращались годами и наблюдали, как дети меняются буквально у них на глазах.
Вместе с аудиторией росли доходы. Платформы платили за просмотры, бренды покупали интеграции, семьи выпускали собственные товары. Иногда одного удачного канала хватало, чтобы оба родителя бросили прежнюю работу и полностью занялись съемками.
У YouTube-канала Family Fun Pack больше десяти миллионов подписчиков и свыше 15 миллиардов просмотров. Весной 2026 года специалист по экономике YouTube приблизительно оценил его доход только от встроенной рекламы в 200 тысяч долларов в месяц. Владельцы канала эту сумму не подтверждали, поэтому считать ее точной нельзя, но порядок денег понятен.
Семья Макклюр рассказывала, что в лучшие месяцы зарабатывала до 150 тысяч долларов на рекламе YouTube и сотрудничестве с компаниями. Их дочери-близнецы Ава и Алексис получили около 125 тысяч долларов за рекламный контракт с Nike.
У автора канала Cam&Fam Кэмрин Тернер доход после объявления второй беременности вырос примерно до 30 тысяч долларов в месяц: ролики несколько недель подряд набирали не меньше миллиона просмотров. Позже Тернер вспоминала, что за цифрами начинала следить почти с зависимостью — беременность, роды и маленькие дети заметно поднимали интерес к каналу.
Семейные блоги продавали близость. Подписчик не просто смотрел очередной ролик, а знал, кто в семье плохо спит, кто чего боится, кого наказали и почему мама плакала в машине. Чем дольше продолжалась история, тем труднее было убрать из нее одного из главных героев.
Тем более что герой мог не хотеть сниматься.
В 2023 году Teen Vogue поговорил с девушкой, которая с раннего детства появлялась на семейном YouTube-канале с миллиардом просмотров. Издание изменило ее имя. Родители девушки оставили прежнюю работу и жили на доходы от видео. Когда она пыталась отказаться от съемок, отец напоминал, что остается не только ее папой, но и ее начальником.
Эта фраза довольно точно описывала устройство семейного блога. Ребенок снимался дома, рядом с родителями и вроде бы продолжал просто жить свою жизнь. Но камеру включал человек, от которого он зависел. Этот же человек утверждал сценарий, публиковал видео, заключал контракты и получал деньги.
От обычной детской работы эта схема отличалась тем, что долгое время почти никак не регулировалась. У ребенка-актера хотя бы формально есть съемочная смена, договор и отдельные правила обращения с заработком. У ребенка из семейного блога рабочим местом мог быть собственный завтрак.
Дети выросли, а их истерики остались в поиске
Пока дети были маленькими, родители решали за них, что можно публиковать. Через несколько лет некоторые из этих детей пришли в школу и обнаружили, что одноклассники уже видели их голыми, больными, плачущими и сидящими на горшке.
Один из молодых людей, с которыми говорил Teen Vogue, рассказывал, что мать годами публиковала его фотографии и личные истории для десяти тысяч подписчиков. В школе ему присылали старые неловкие снимки. Однажды незнакомый мужчина написал, что узнал его на улице. В результате молодой человек перестал пользоваться своим юридическим именем, чтобы его было труднее связать с маминым блогом.
Другие дети пытались отказаться от съемок еще раньше. Родители при этом оказывались в ситуации, которую сами и создали: просьба выключить камеру могла означать падение просмотров, отмену рекламных сделок и потерю основного дохода семьи.
Инфлюенсер Грант Ханбалинов заметил проблему во время поездки в Диснейленд. Его дети не рассматривали парк и не бежали к аттракционам — они искали глазами камеру и ждали, какую реплику нужно произнести. На тот момент у семейного аккаунта было 3,3 миллиона подписчиков.
После поездки Ханбалинов закрыл старые ролики и перестал использовать детей в новых. Его решение оказалось гораздо менее популярным, чем сами дети: коллеги не хотели обсуждать отказ от семейного контента, а часть аудитории уже привыкла считать происходящее в чужом доме своим сериалом.
С похожей реакцией столкнулась Майя Найт, которая набрала миллионы подписчиков на видео с дочерьми-близнецами. В конце 2022 года она начала закрывать их лица эмодзи и постепенно убирать старые ролики из публичного доступа. Некоторые подписчики поддержали решение, другие требовали вернуть девочек в кадр.
Закрытое лицо при этом не всегда решает проблему. Можно перестать показывать ребенка и продолжать подробно рассказывать о его болезнях, страхах, поведении и отношениях с другими людьми. В кадре будет только родитель, но материалом для ролика по-прежнему останется чужая жизнь.
Именно поэтому спор о шерентинге постепенно сместился от фотографий к работе и деньгам. В Калифорнии в 2024 году приняли законы, которые распространили финансовые гарантии детей-актеров на несовершеннолетних создателей онлайн-контента. Часть дохода от публикаций с участием ребенка теперь должна храниться на отдельном счете до его совершеннолетия.
В Миннесоте родители обязаны учитывать участие детей в коммерческом контенте и откладывать часть заработка. Ребенок старше 13 лет, а затем и выросший участник семейного блога может потребовать удалить публикации со своим изображением.
Деньги такие законы хотя бы позволяют посчитать. С согласием сложнее. Четырехлетний ребенок может радостно помахать камере и все равно не понимать, что это видео будут смотреть через десять лет.
Теперь инфлюенсеры пытаются оставить в блоге родительство, но не биографию ребенка
Алекс Мэдисон и Джон Буффар оказались в более простой точке: им не пришлось объяснять многомиллионной аудитории, почему знакомая ей девочка внезапно исчезла. Они решили не показывать Люси еще до того, как она стала частью их контента.
При этом Мэдисон не отказывается говорить о материнстве. Она может рассказывать о недосыпе, растерянности и переменах в отношениях с партнером. Только для этого ей не обязательно выкладывать плач дочери, подробности похода к врачу или историю, над которой Люси через несколько лет совсем не захочется смеяться.
Другие авторы приходят к тому же разными способами. Они снимают только себя, разыгрывают ситуации, меняют узнаваемые подробности, объединяют несколько событий или рассказывают о них с большой задержкой. Некоторые оставляют детям право самим решить, хотят ли они когда-нибудь появиться в публичном аккаунте.
Такой контент требует немного больше работы. Готовая детская истерика уже содержит героя, конфликт и сильную эмоцию — остается достать телефон. Когда ребенка нельзя использовать как сюжет целиком, приходится придумывать, что именно родитель хочет сказать о себе.
В случае Мэдисон эту работу пока выполняет Джон в розовом банте. Возможно, взрослый мужчина не так убедительно играет младенца. Зато он может прочитать сценарий, получить свою часть денег и сказать, что сегодня не снимается.