Незадолго до двенадцатилетия Элли ее мама устроила чаепитие, пригласила трех близких женщин и попросила всех дать девочке обещание: ей всегда будет куда прийти
В этой адаптации колонки писательницы Джеки Бейли для The Guardian — история о том, как мать придумала для двенадцатилетней дочери собственный обряд взросления и пригласила трех близких женщин пообещать девочке, что ей всегда будет куда прийти.
Когда мне было около двенадцати лет, я прошла конфирмацию — католический обряд, во время которого человек публично подтверждает свою веру. На мне было белое кружевное платье, которое за два года до этого надевала моя тяжелобольная сестра, и красный пояс с голубем — символом Святого Духа. Обычно ребенок выбирает себе имя святого, на которого хотел бы быть похож. Мне разрешили взять имя живой женщины — Лусии из Фатимы.
Сестра болела раком мозга и всегда была гораздо религиознее меня. Она хотела быть уверена, что после смерти мы встретимся на небесах. Я уже тогда сомневалась в том, что слышала в церкви. Произнося вслед за священником слова Символа веры, я скрестила пальцы.
Позже я ушла из католической церкви, но сама конфирмация осталась для меня важным событием. Она отмечала момент, когда детство начинало заканчиваться. И еще это был поступок, который я совершила ради сестры.
Когда моей дочери Элли исполнилось двенадцать, мне тоже захотелось обозначить эту перемену. Только не переход девочки в женщину — формулировка, от которой на ребенка сразу наваливается слишком много чужих представлений, — а переход от человека, о котором заботятся, к человеку, который сам может что-то дать другим.
Элли всегда была частью семьи и сообщества. Теперь мне хотелось поговорить с ней о том, что принадлежность — это не только возможность получать любовь, помощь и защиту. Это еще и участие в создании мира, в котором ты хочешь жить.
Мы решили придумать собственный обряд взросления.
Мне хотелось оставить ритуал, но убрать обязательную веру
У людей есть множество способов сообщить ребенку: теперь твое место в сообществе изменилось.
Во время бар- и бат-мицвы еврейские подростки принимают на себя религиозные обязанности. Католики проходят конфирмацию. В некоторых общинах амишей подросткам дают возможность увидеть жизнь за пределами привычного мира, прежде чем они решат, хотят ли креститься и остаться в общине.
Современным детям достается гораздо меньше таких точек перехода. Взросление растягивается на годы: сегодня ребенку разрешают самостоятельно ездить в школу, через несколько лет — работать, голосовать, заключать договоры. Никакого одного утра, после которого окружающие признают: твоя жизнь изменилась. Исследователи подростковых обрядов называют это одной из особенностей современного общества — юридические и бытовые права появляются постепенно, а общих церемоний, которые позволяли бы осмыслить новую роль молодого человека, почти не осталось.
Социолог Роберт Белла писал, что ритуал помогает людям разыгрывать и закреплять отношения внутри группы: показывать, кто мы друг другу, что считаем ценным и какие обязательства принимаем. Для этого недостаточно произнести правильные слова. Люди собираются вместе, поют, танцуют, едят и совершают символические действия.
Мне хотелось оставить для Элли эту часть — остановить время, собрать близких и вслух сказать то, что в обычной жизни мы редко произносим. Но я не хотела давать дочери единственную готовую картину мира. Не хотела, чтобы она повторяла чужие слова, скрестив пальцы за спиной. Мне нужен был обряд, который подтверждал бы не веру, а возможность выбирать.
Элли выбрала парадное чаепитие
Я представляла церемонию, обещания и символы. Элли прежде всего хотела красивое чаепитие.
Она попросила расставить любимую еду на многоярусных подставках: хороший сыр, маленькие сэндвичи и пирожные. Мы выбрали солнечный весенний день незадолго до ее двенадцатилетия. Было достаточно тепло, чтобы Элли наконец надела белое платье с короткими рукавами, которое почти никогда не удавалось выгулять. Мы украсили веранду флажками и устроили небольшой алтарь. Я поставила на него чашу с водой, лист эвкалипта, свечу и горсть земли. Рядом положила сборник любимых молитв, маленькую икону Девы Марии из католического мира моего детства и фигурку Будды Медицины, почитаемого в семье моей матери.
Мне хотелось, чтобы Элли знала: ей необязательно исповедовать эти религии, чтобы принадлежать к длинной цепочке людей, которые пытались ощутить связь с миром через жесты, предметы и совместные церемонии. Для дочери я заранее написала клятвы. Элли прочитала их и вернула мне. Она решила написать свои.
Мы пригласили трех крестных, которым не требовался Бог
На церемонию пришли три мои подруги, знавшие Элли с раннего детства. Мы назвали их ее безбожными крестными.
Мне хотелось, чтобы рядом с дочерью были взрослые женщины, к которым она сможет обратиться, когда не захочет или не сможет поговорить со мной. Родителю трудно добровольно признать, что однажды он перестанет быть первым человеком, которому ребенок рассказывает обо всем. Но еще страшнее представить, что в этот момент ему будет не к кому пойти.
Моя конфирмация продолжалась около часа и проходила перед всем приходом. Церемония Элли была короткой и почти домашней. На веранде собрались только семья, крестные и их дети.
Элли прочитала свои обещания. Она пообещала заботиться о планете и людях рядом с ней.
Затем женщины по очереди прочитали обещания, которые написали для Элли. Они обязались быть для нее безопасной гаванью, пока она будет двигаться туда и обратно: от семьи к большому миру, от собственных мыслей к другим людям, от желания быть самостоятельной к необходимости снова стать ребенком и попросить о помощи. А потом мы ели.
Когда-то наши далекие предки делили сырое мясо и по очереди следили, не приближается ли хищник. На наших сэндвичах лежала приготовленная ветчина, сыр был пастеризован, а хищники к веранде не подходили. Но договор остался прежним. Элли пообещала присматривать за своим миром. Мы пообещали присматривать за ней.
Еще почитать по теме
Первая любовь, переезд, дружба, взросление: подборка книг для подростков Друзья-многоточия 4 навыка, которые пригодятся детям в жизни